Jaguar Land Rover зафиксировал падение годовой прибыли более чем на 99% из-за влияния американских пошлин

Согласно последним финансовым отчетам, прибыль компании до налогообложения и исключительных расходов за год, завершившийся в марте, обрушилась до 14 млн фунтов стерлингов, хотя еще в прошлом году она достигала 2,5 млрд фунтов стерлингов. Этот производитель, на мощностях которого в Великобритании работают около 33 000 человек, оказался в эпицентре настоящего шквала вызовов. В частности, на ключевом американском рынке позиции бренда пошатнулись из-за новых торговых пошлин администрации Трампа, что спровоцировало отток покупателей люксовых моделей.

Существенный ущерб нанес и масштабный сбой систем в начале сентября. Из-за кибератаки предприятию пришлось полностью остановить конвейеры на несколько недель, а последствия этого технического коллапса негативно сказывались на рабочих процессах в течение всей осени. Помимо внутренних проблем, JLR испытала жесткое давление в Китае, где местные игроки агрессивно наращивают ассортимент новых моделей. В итоге годовой доход компании упал более чем на 20%, зафиксировавшись на отметке £22,9 млрд.

Пи Би Баладжи, занявший пост генерального директора в разгар кризиса после кибератаки, признал, что сочетание внешних факторов и вынужденных остановок производства сделало этот год чрезвычайно тяжелым. Тем не менее он заверил, что компания выстояла и уже демонстрирует первые признаки оздоровления. На вторую половину года JLR готовит масштабную электрическую экспансию, анонсировав выход долгожданного Range Rover Electric, компактных электрических кроссоверов и нового Jaguar Type 01. Стоит отметить, что релиз электрического Range Rover изначально планировался на 2025 год, однако его пришлось перенести из-за общего охлаждения интереса потребителей к электрокарам.

Особое внимание руководитель уделил геополитическим рискам после Brexit. Для стабильного будущего британских заводов критически важными остаются переговоры между Лондоном и Брюсселем относительно стандартов «Made in Europe». От того, удастся ли договориться о правилах происхождения товаров, зависит, смогут ли британские электромобили претендовать на европейские льготы и оставаться конкурентоспособными на рынке ЕС.